Наименование драмы Островского “Гроза” играет немалую значение в осутьении данной пьесы. Образ грозы в драме Островского необыкновенно сложен и многозначен. С одной стороны, гроза — непосредственный участник процесса пьесы, с другой стороны — символ задумки такого произведения. Кроме того, образ грозы имеет слишь значений, что освещает на практике все грани трагической коллизии в пьесе.
Гроза играет значимую значение в композиции драмы. В первом действии — завязка произведения: Катерина говорит Варваре о собственных мечтах и намекает на свою тайную любовь. Практически немедленно после такого надвигается гроза: “... вон никак гроза заходит...”
В начале четвертого процесса тоже собирается греза, предвещая трагедию: “Уж ты помяни мои слова, что эта гроза даром не пройдет...”
А разражается гроза лишь в сцене признания Катерины — в кульминации пьесы, когда героиня говорит о собственном грехе супругу и свекрови, не стыдясь присутствия прочих горожан.
Гроза напрямую участвует в действии как реальное явление природы. Она оказывает влияние на поведение персонажей: ведь именно во время грозы Катерина представляет собой в собственном грехе. Даже говорят о грозе, как о живой (“Дождь накрапывает, как бы гроза не собралась?”, “А так на нас и ползет, так и ползет, как живая!”).
Но гроза в пьесе имеет и переносное значение. К примеру, Тихон называет грозой брань, ругань и проделки своей мамы: “Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов таких на ногах нет, так до супруги ли мне?”
Примечателен и данный факт: Кулигин — адепт мирного ликвидации пороков (он хочет высмеять дурные нравы в книге: “Я было хотел все это стихами показать...”). И именно он рекомендует Дикому осуществить громоотвод (“дощечку медную”), который представляет собой здесь аллегорией, ведь мягкое и мирное противостояние порокам с помощью их обличения в книгах — это оригинальный громоотвод.
Кроме того, воспринимается гроза всеми персонажами по-разному. Так, Дикой говорит: “Гроза-то нам в наказание посылается”. Дикой заявляет о том, что граждане должны опасаться грозы, а ведь его власть и самодурство основаны именно на боязнье людей перед ним. Свидетельство тому — судьба Бориса. Он опасается не получить наследство и поэтому покоряется Дикому. Означает, Дикому выгоден данный боязнь. Он хочет, дабы все опасались грозы, как и его самого.
А вот Кулигин относится к грозе в противном случае: “Каждая сейчас травинка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой!” Он видит в грозе живительную силу. Занимательно, что не только отношение к грозе, но и принципы Дикого и Кулигина разные. Кулигин осуждает образ существования Дикого, Кабановой и их нравы: “Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!..”
Так образ грозы оказывается связан с раскрытием характеров персонажей драмы.
Катерина тоже опасается грозы, но не так, как Дикой. Она искренно верит в то, что гроза является карой божьей. Катерина нерассуждает о пользе грозы, она опасается не наказания, а грехов. Ее страх связан с глубокой, сильной верой и высокими нравственными идеалами. Поэтому в ее словах о страхи грозы звучит не самодовольство, как у Дикого, а скорее раскаяние: “Не то страшно, что убьет тебя, а то, что уход в небытие тебя внезапно застанет, как ты имеется, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми...”
Сама героиня тоже напоминает грозу. В первую очередь, тема грозы связана с волнениями, душевным состоянием Катерины. В первом действии собирается гроза, будто предзнаменование трагедии и как выражение смятенной души героини. Именно тогда Катерина является Варваре, что любит другого — не мужа.
Гроза не потревожила Катерину во время свидания с Борисом, когда она ощутила внезапно себя успешной. Гроза возникает всякий раз, когда бури бушуют в душе самой героини: сказаны слова “С Борисом Григорьевичем!” (в сцене признания Катерины) — и снова по ремарке автора раздается “удар грома”.
Во вторую очередь, признание Катерины и ее самоубийство было челленджом силам “темного царства” и его принципам (“шито-крыто”). Сама любовь, которую Катерина не стала таить,
ее стремление к свободе — это тоже протест, челлендж, прогремевший над силами “темного царства”, словно гроза. Победа Катерины в том, что пойдут сплетни о Кабанихе, о роли ее в самоубийстве невестки, не удастся скрыть правду. Даже Тихон начинает слабо протестовать. “Вы ее погубили! Вы! Вы!” — орёт он мамы.
Итак, “Гроза” Островского производит, невзирая на свою трагичность, которое освежает, ободряющее впечатление, о котором сообщал Добролюбов: “...конец (пьесы)... кажется нам отрадным, не трудно постичь почему: в нем дан ужасный вызов самодурной силе...”
Катерина не адаптируется к принципам Кабановой, она не пожелала врать и слушать постороннюю неправда: “Ты про меня, маменька, бесполезно это говоришь...”
Гроза тоже не подчиняется ничему и никому — она случается и в летний период, и в весенний период, не ограничиваясь временем года, как осадки. Неспроста во множества языческих религиях основным богом является громовержец, повелитель грома и молнии (грозы).
Как и в природе, гроза в пьесе Островского соединяет в себе разрушительную и творческую силу: “Гроза убьет!”, “Не гроза это, а благодать!”
Итак, образ грозы в драме Островского многозначен и не-односторонен: он, символически выражая идею произведения, совместно с тем напрямую участвует в действии. Образ грозы освещает практически все грани трагической коллизии пьесы, поэтому смысл наименования становится так важен для постижения пьесы читателями.